РОЗЫСК

лео монтгомери — это солнечный свет, который больше не греет. его улыбка по-прежнему продаёт рекламу хлопьев и автомобилей, но до глаз она доходит редко. он — голос, с которого город просыпается, звук бодрости, который сам себе не верит.
они с весперой были детьми этого города. он — золотой мальчик с гитарой, она — странная девочка с кассетами странной музыки. они встретились в средней школе, и это было похоже на настройку радиоприёмника на нужную волну — вдруг среди шума нашлась частота. он писал для неё песни. она включала их в своих первых, ещё подпольных, эфирах. они строили планы уехать, чтобы звучать громче.
а потом она сломалась. он не понял, что произошло. она просто стала отдаляться, как берег во время отлива. стены выросли за одну ночь. её смех стал тише, взгляд — пустее. он пытался пробиться, спрашивал, требовал, умолял. но веспера замкнулась в своей раковине из страха и стыда. в конце концов, он ушёл, сломленный её молчанием, уверенный, что это он во всём виноват, что его любви оказалось недостаточно.

теперь они коллеги. он — на пике карьеры, король утреннего эфира. она — голос ночи, призрак в наушниках. он слышит её голос из каждой машины, из каждого кафе поздно вечером. этот голос сводит его с ума. в нём он слышит ту девушку, которую любил, и ту боль, которую так и не смог исцелить.
лео одержим вопросом "почему?". он видит её тень в студии, её дрожащие руки с сигаретой на пожарной лестнице. и он больше не может просто делать вид, что ничего не было. он хочет вернуть её. или хотя бы понять, что он потерял. он не знает о калебе, о насилии, о предательстве. он знает только, что был частью её жизни, которая закончилась, и он требует ответа.
он всё ещё пишет музыку. но теперь это грустные, прерывистые мелодии, которые он никогда никому не играет. это звуковой ландшафт его потери. и иногда, в своём утреннем шоу, между шутками и новостями, он ставит трек, который знает, что поймёт только она одна. вопрос, заданный в эфире на весь город. надежда, что однажды она ответит.
Лео.
Ты хочешь знать, почему?
Так придется разбить и тебя, и себя.
Ты уверен, что готов услышать?
Твой идеальный мир треснет.
— Веспера.

• играю от 3к, оформлять в тройку или нет — как хочуте, от 1го или 3го лица — неважно.
• внешность, имя, деятельность — корректировке доступны, это лишь моя спонтанно родившаяся идея
• обещаю одевать, при необходимости раздевать — идти в пару или оставаться на подвешенных условиях предлагаю обсудить вместе.
• связь через гостевую / лс / телегу.

РОЗЫСК

« п о с л е д с т в и я      для людей, которые не могут позволить себе альтернативы »

они: французские корни остались только в фамилии и лёгком акценте, который красиво дополняет их образ слишком состоятельной семьи. переехав из страны круасанов и эйвелевой башки с просекко на завтрак в конце девяностых они формально занимаются инвестициями, грамотно распоряжаясь нажитым за долгие годы. почти полностью уйдя из семейной династии юриспруденции и отправляя детей в лучшие учебные заведения лиги плюща, они плотно пускают свои корни в штатах. большая семья — отличительная черта башелье.
* в допе сноска про нас

« что подарить человеку, у которого есть все? »

мэтью из тех, у кого деньги не просто есть, а работают уже вместо личности. это про фамилию, про бренд и про то, что ненужно ничего объяснять, когда люди знают кто ты. они приобретают людей, бизнесы, впечатления, даже собственные эмоции — всё в формате подписки, стоит лишь нажать пару кнопок. он как пятно дорогого красного вина на светлой ткани: сначала почти красиво и даже немного трагично, но потом уже не отмыть. в нём нет жестокости в привычном классическом смысле. жестокость — это эмоция, а у него с эмоциями всё как с антиквариатом: он их покупает, выставляет, иногда даже имитирует использование, но сам — не трогает. не потому что боится, а потому что не видит смысла пачкать руки тем, что можно делегировать на своих подчиненных. красивая картинка для списка форбс дома превращается в того, кто любит свою черную кошку и покупает для нее ошейник от гуччи и лежанку от прада. [indent=2,1] « я не безответственный, я просто не паникую» ему около сорока, и возраст на нём лежит как идеально выглаженная ткань — не трётся, не мнётся, не выдаёт. он носит время так же, как носит костюм: будто это не его, но сидит безупречно. и все же он — человек. у него есть привычки, которые не вписываются в витрину: он помнит дни рождения тех, кого давно уволил и всегда хорошо относится к подчиненным не только по праздникам; хранит старые голосовые, не переслушивая — как если бы сам факт их наличия что-то удерживал на месте; люди — это ресурс, а чтоб ресурс работал хорошо, его надо уважать и вовремя ремонтировать, как дорогую машину, которая прослужит дольше при бережном обращении. он не производит впечатление человека, который чего-то хочет, он производит впечатление человека, который уже попробовал всё — и теперь ищет не удовольствие, а некое отклонение от него.

лоренцо: фамилия ему не давит, она у него генетически заложена в походке. дорогие вещи сидят так, будто он их не покупал — будто они сами к нему прилипли. а старые спортивные штаны с несколькими дырками на коленях отражают любовь к постоянству и тому, что не все можно купить за деньги. он умеет выглядеть собранным ровно до того момента, пока не решит, что сегодня можно не стараться и тогда пиджак остаётся дома, встреча переносится "когда-нибудь потом", а вместо отчётов — чужая крыша, ночь, сигарета, и разговоры, которые не записываются. [indent=2,1] « р а с с л а б ь с я.     если что-то пойдет не так, мы придумаем что-нибудь получше » тот самый из семьи, который не пошел не по чьим стопам, выбрав творчество вместо обыденной серости графиков и цифр, где все просчитано на множество ходов вперед. живет свою жизнь под "я сценарист в ней и я режиссер", заканчивая школу кино с почти идеальными результатами. он — продюсер с привычкой писать сцены на салфетках и вычеркивать людей так же быстро, как правит диалоги. камерное, нервное, почти неправильное кино, которое не просится на широкие экраны — оно ищет тёмные залы и людей, у которых внутри уже что-то не так, которые поймут сцену еще до ее начало — по нескольким секундам вступительных нот. полупустые квартиры, длинные паузы, лица и реплики, от которых остаётся вкус железа и стекла. он может неделями пропадать на съёмках, спать на полу монтажки, ругаться с оператором из-за одного сантиметра света — и потом уехать посреди финального дня. он возвращается — с кофе, с новой сценой, с извинением, которое звучит как порой очень плохая шутка, хоть при монтаже получается чем-то новым и точно вкусным.

« почти воплощённая мечта — самая приятная. можешь мне поверить.
«момент до» гораздо лучше, чем «момент после» »

допом: это история нашей семьи, где вечно все идет совершенно не по плану, где рушится привычный мир и остается только вагон разбитого стекла, на котором вы выплясываем сальсу. для башелье семья — не просто слово. семья — это буквально все.
* внешности предпочтительно не меняемы, но ты можешь попытаться меня переубедить :3 имена опциальны, но давайте оставим французский флер, фамилия точно не меняема
— давай договоримся с порога: да, я зову тебя в семью, где все не так просто, где свои скелеты в платяных вековых шкафах и древние артефакты хранят наш покой, но ты так же должен быть заинтересован в развитии персонажа и не зацикливаться только на мне.
— я и мой брат по трагическом стечению обстоятельств потеряли наших отца с матерью, а ваша семья отказалась забирать нас к себе [причину можем нахэдить вместе] и прошли через систему фостерных семей, по воле случая оказавшись в штатах; я не предполагала, что у нас еще есть такая огромная часть семьи и узнала о вашем существовании почти случайно — по воле случая работы блоггера оказались с лоренцо на съемках и завертелось;
— степень количества родственников обсуждаема, но мы это всегда про большие семьи;
— я и мой брат @philippe bachelier  ждем вас обоих жевать стекло и пить просекко или виски :3

РОЗЫСК

Мне очень нужен постоянный соигрок на роль отца. Я до ужаса хочу доиграть начатое, и да, я ищу того, кто потянет уже начатый сюжет и сможет подхватить линейку и отыграть ее на сотку из сотки. Я верю, что такие люди есть!
Внимание: это не  заявка на постель. Это реально заявка на отца, я хочу семейные отношения, инцест не рассматриваю.

Красиво обласкать я могу непосредственно в постах, так что сейчас душно пройдусь по тому, что там по сюжету.
Мой персонаж - Люцифер Кои, парень 20 лет. Замкнутый, интровертный, типичный сын маминой подруги - футболист, отличник, душнила. Единственный ребенок в своей семье. В шкафу, если вы понимаете о чем я.

Ваш персонаж:

Старший Кои - имя мне не принципиально, можно будет договориться, но мне лично нравится Роберт - его возраст от 40 до 45. Он завел семью, когда самому едва двадцатка стукнула. Мой персонаж о семье Роберта почти ничего не знает, отец не то, чтобы рассказывал ему о себе, так что на ваше откупление, почему мы не общаемся с родственниками - и быть может это повод их найти в игре.
Характерная черта вашего персонажа - огромное ЧСВ и вера в Бога, католик. Но вера не слепая, сейчас все объясню. И для истории не маловажно, что изначально ваш персонаж позиционирует себя как гомофоба и расиста. Эти две черты могут измениться по ходу игры, я не против крепкой мужской дружбы своего отца с вашей парой, если гет не играете, это даже интересно будет. Но именно через это вашему персонажу придется переступить, так как мой персонаж собирается выйти из шкафа, а пара у него кореец.

Из фактов - Роберт был женат на Еве - светловолосой миниатюрной женщине, которая разделяла с ним веру. Думаю по имени понятно, почему он ее выбрал. Отношения с Евой были чисто патриархальные, как в фильме "почему женщины убивают" - все эти постукивания по столу, жесты вместо общения. Предполагается, что он любил свою жену, но еще больше он любит себя, возомнив себя... ну скажем так, сына он Люцифером назвал, поскольку хотел посоревноваться с Богом и показать, что он лучше как отец. Он воспитывал сына, подпитывая свое эго - были важны высокие оценки, послушание, то, как общественность оценивает все со стороны. Ваш персонаж много работал, чтобы выкупить дом из ипотеки, обеспечить жену и сына, и... увы, он проглядел душевную болезнь жены. И осознал все лишь тогда, когда Ева повесилась в вашей спальне.

Я хочу отыграть сложную историю, как сын открывается отцу - как обнажается история из прошлого, о взаимоотношениях сына и жены за спиной вашего персонажа, пока тот ничего не замечал. Хочу обнажение чувств - как ваш персонаж осознает, что он предал доверие сына в прошлом, но может восстановить его сейчас, если переступит через некоторые свои принципы ради него.

Отношения моего персонажа к вашему - как отношения ангела к домашнему богу. Люцифер не разделяет больше половины патриархальных взглядов, но отец для него значит очень много. И я хотел бы сохранить эти отношения в игре.
По факту - это стекло. Много стекла, слез и разговоров. И очень сильно притянутая тема религиозности, чтобы было эпичнее.
Ну и если все будет ок -  то там назревает вторая линейка с культом, так что могу вовлечь в активный движ про новую церковь и расприи с духами.

Я играю на форуме уже несколько лет, состою в админке.
В моем профиле более тысячи игровых постов, и это не шутка ни разу.
Что я могу гарантировать от себя:
- пост раз в пару дней, при вашем желании - упаду в спидпостинг
- гибкое обсуждение в тележке, я довольно болтлив
- иногда я делаю графику, но вообще я больше по кодам конечно хдд

В общем, очень жду. Мое лс открыто и могу дать тележеньку для связи.

РОЗЫСК

Джина всегда держалась особняком — тонкая, изящная, сотканная из какой-то другой, более сложной материи, чем остальные Лоусоны. Она казалась мудрее всех их, вместе взятых, и эта её инаковость ставила семью в тупик. Матери, привыкшие к окружению суровых мужчин и их вечно ободранных «огрызков», смотрели на эту рыжую лань опасливо: они боялись перегнуть палку, которой обычно доставалось по шеям пацанов, но и боялись недожать с целомудрием там, где мальчишкам прощалось всё. А Джине до этого будто и не было дела. Она жила в своём мире, закрытом на сотню замков, оставаясь при этом удивительно легкой и добродушной со своими.

Ни враждовать, ни по-настоящему дружить с ней сверстники не стремились — слишком пугала свита из вечно снующих рядом братьев всех мастей. Кей и Форд, пожалуй, были единственными адекватными в её окружении, хотя и в них мальчишества было через край. Увлечения девочки ставили родню в тупик: она могла часами сушить насекомых, пряча их хрупкие трупы между страниц энциклопедий с подробными заметками, а на следующий день уйти с отцом на охоту, не боясь испачкать руки в крови, и вернуться с дикими историями о том, что ей сегодня нашептали вороны. Рыжая загадка, выросшая в тени полицейских жетонов.

Их пути разошлись с поступлением в университет. К полному изумлению семьи, Джина втихомолку подала документы в Гарвард и поступила. Пока братья месили грязь в армейских ботинках и полицейских патрулях, она строила блестящую карьеру, став PhD по психиатрии. Годы работы в McLean Hospital с пациентами, страдающими тяжелыми шизоидными расстройствами, отточили её проницательность до остроты хирургического скальпеля. Она годами всматривалась в бездну человеческого разума, продираясь сквозь дебри чужих, темных психозов. Но к сорока годам что-то надломилось — Джина разочаровалась в большой медицине и вернулась в Эврику. Так она, по крайней мере, объяснила своё решение.

Она свила себе уютное гнездо в трейлерном парке, и то, чем она там занимается, сложно назвать официальной практикой. Джина скромно живет, печет имбирное печенье и заваривает чай, но молва о «добром друге», способном унять любую тревогу, разлетелась по штату быстрее лесного пожара. Постепенно из дружелюбного соседа она превратилась в своего рода ведьму-хранительницу. Люди идут к ней за забвением и неизменно его получают. Её обожают и одновременно боятся. Ей не рискуют солить, а «свои» никогда не дадут её в обиду — слишком дорог тот призрачный покой, который она дарит.

Джина знает всё о травах, и её арсенал всегда готов к долгой беседе. Печенье, настойки или что-то покрепче — всё это обладает тонким наркотическим эффектом, мягко воздействуя на нервы именно так, как ей нужно в этот момент. Всё абсолютно натурально и в таких умеренных дозах, что ни один законник не найдет повода придраться; даже семья пребывает в блаженном неведении, принимая это за тихую причуду.

Но за звоном чайных ложек и вкрадчивым голосом скрывается холодный расчет. Джина плетет свою невидимую паутину, бережно упаковывая жертв в уютный, липкий кокон, и пока она преследует свою тайную цель — какую именно, не разберет и сам черт, — Эврика будет спокойно спать под её колыбельную.

Короче, что хочу: заявка в семью и в основной сюжет, который только-только зарождается; темп — пост в неделю (плюс-минус, жизнь — штука сложная); попытки понять недостижимое и разгадать загадку прилагаются. Мне жизненно необходимо с кем-то советоваться по поводу подарков Джунипер, блять, О’Лири. А теперь подробнее:

х  Родной брат Джины — Кей. Форд же — кузен. Их отцы — родные братья.
х   Джина видит людей насквозь, и это буквально единственный человек, которого Кей и Форд не могут обмануть: она знает, когда они лгут о своих кошмарах, и читает их страхи раньше, чем они успевают их осознать.
х   Где-то в глуши она выращивает то, чему нет названия в обычных справочниках. Этот сад — её святилище, и вход туда посторонним заказан. Всё исключительно наркотическое, но в исключительно медицинских целях.
х   Что Джина привезла из McLean Hospital она никому, скорее всего, не расскажет. Возможно, вся Эврика для неё — лишь огромная чашка Петри, а жители — подопытные в эксперименте, финал которого — открытый вопрос.
х   Она мастерски находит нужную точку, на которую нужно нажать, чтобы заставить человека действовать. Джина может помирить братьев, а может изящно столкнуть их лбами, если того потребует её невидимая цель.
х   Братьям отчаянно хочется верить, что Джина — звездочка в их изломанной семье, но так ли это на самом деле — решать только вам. Может быть, она слишком долго всматривалась в бездну и в итоге сама стала её частью, медленно и изящно воплощая в жизнь свой собственный, пугающий план. Может, она — лишь инструмент в чьих-то руках, а может, действительно просто разочаровалась в медицине и теперь стремится к результату кратчайшим, пусть и сомнительным путем. Предлагаю выяснить вместе.
х   В целом, открыт к любым предложениям и поворотам. Имя оставляю на твое усмотрение, фамилию Лоусон можно сменить на любую другую по материнской линии, если захочется. Смену внешности готов обсудить, но со скрипом — уж больно типаж фактурный, но ты это: заходи — не бойся.

РОЗЫСК

Тимми почти не помнит отца, зато Тимми помнит издевки в школе. А, ты же сын того убийцы? Тимми не реагирует, втягивает голову в плечи, но издевки не прекращаются, как и толчки в спину. Тимми терпит долго, копит гнев внутри себя, чтобы наконец-то заработать себе проблемы с агрессией.

Сначала Тимми проносит в школу нож, показывает его одноклассникам, намекая, что не против пустить его в дело, пойти по стопам отца, если хотя бы один из них еще раз откроет ебальник. Тимми угрожает этим же ножом парню на два класса выше,  оправдывает себя перед директором и матерью - парень не мог засунуть себе язык в задницу, Тимми только лишь собирался помочь. Директор качает головой, мама разглядывает свои старые парадные туфли. Обещает поговорить с сыном, но Тимми заводится лишь сильнее. Не надо с ним разговаривать, все у него в порядке.

Абсолютно не чувствует меры: в драке, в алкоголе, в словах и наркотиках. Старшие верят: Тимми хороший мальчик, посторонние говорят - проблемный подросток. Он пробует взять себя в руки лет в девятнадцать, колледж не светит, зато на работу устраивается, отношения заводит, сам себе кажется нормальным, пока не кидается в очередную драку первым. Просто ради ощущений, просто чтобы переночевать в участке. Там его жаль - еще один Динкли, что взять с мальчишки с таким-то отцом. Смотрят сквозь пальцы, закрывают на одну ночь и выпускают. Стоя перед зеркалом, Тимми обещает сам себе - больше такого не повторится.

У Тимми руки в крови, одежда в крови и девчонка тоже в крови. Он толкает ее в плечо, просит проснуться, кажется, еще дышит. Пелена отпускает не сразу, он до сих пор никак не может вспомнить, где нашел дурь, побудившую его пойти отцовским путем. Вместо больницы Тимми закидывает девчонку в багажник и несется к Велме и Брайсу. Пытается второпях объяснить всю ситуацию, выходит бессвязно, зато уже труп в багажнике говорит громче него самого. Они закапывают его девушку позади трейлера и обещают держать это в секрете.

Кто знал, что Юра останется призраком в трейлере сиблингов. Тимми уверяет - у них было все хорошо, Тимми клянется - никогда ее и пальцем не тронул, Тимми верит - на него что-то нашло. Заводит себе новую подружку - бессонницу. И не расскажешь же никому, и не знаешь, как жить с этим дальше. Тимми то и дело заходит к Велме и Брайсу якобы в гости, на деле - к Юре. Тимми ухаживает за клумбой-могилой в качестве извинения, Тимми просит прощения у пустоты в трейлере. Настольная лампа то и дело моргает, это Юра внимательно слушает.

Каково жить, когда завалил свою подружку? Когда ходишь на ее поиски, зная, где на самом деле она захоронена. Живем с чувством вины и стараемся не распиздеть никому о случившемся. Такой мальчик пропадает, просто посмотрите: то ли будущий маньяк, то ли кто? У нас тут целый набор родственников @Milo Dinkley, @Brice Dinkley, @Evie Dinkley и даже родственники почившей @Theo Sanders

РОЗЫСК

Кресс родилась первая, спеша выбраться наружу из маминого чрева - несколько минут, которые определили, что теперь именно ей быть главной в близнецовом слиянии.  Один человек, который в итоге почему-то разделился на две половины. Ну что же, Кресс будет самой лучшей.

Именно Кресс понимает, что нужно звонить в службу спасения, когда мама вдруг валится на диван, бледная, с испариной на лбу. Кресс все делает правильно, как учили, как она должна была сделать. Только мама все равно умирает.

Кресс и Майло растут дикими.

Их миром становится мир общих фантазий о маме-призраке, которая все еще за ними приглядывает. А еще, если соблюдать определенные ритуалы, то она сможет вернуться. Пройти по плитке, не наступая на трещины, пробежать по бордюрному камню за закрытыми глазами и не упасть, всегда стучать три раза по выпирающей доске в прихожей. Обязательно носить с собой четырехлистный клевер. Если сделать все правильно, то ничего плохого не случится.

Другие входят в их жизнь внезапно - куча сводных братьев и сестер, которых они не просили и не хотели. Отец решил, что воспитать троих самостоятельно не сможет, и решил найти новую маму. Вместе с цыганским табором в довесок.

Невольно приходится взаимодействовать и с остальным миром тоже, но их связь не ослабевает ни на минуту. Майло нормально спит только когда Кресс рядом, ей самой спокойнее, когда они вместе. В школе не клеится, они слишком странные, они слишком бедные. Кресс задирает нос и решает, что это не они "не такие", это окружение в школе не достойно их внимания. Как ни странно, это работает - к ней, с виду уверенной в себе, начинают тянутся люди. Но рядом плечом к плечу стоит Майло.

Их мистическое мышление лишь немного трансформировалось, но никуда не делось. Рассказы о призраках из местных газет, сайт с крипипастой, расклады на картах Таро.

Неудачная попытка поступить в колледж лишь убеждает Кресс, что образование переоценено. Майло же закапывается в учебники и год за годом подает заявки. Чтобы однажды все же поступить.

И вот тогда все начинает разваливаться.

Ждем Кресс всем нашим цыганским табором c @brice dinkley @velma dinkley @evie dinkley