richard gadd # 400 # фейри # принц и наследник неблагого двора # эдинбург, скотляндия шотландияvalar
валар

Пол скрипит под ногами, в щелях паркета вечно гуляет заунывный холодный ветер. Рваный гобелен похож на ядовитый плющ. Лучше не подходит, а то он тебя сожрет. Темнота потаенных закоулков, всех этих лабиринтов и чердаков, в ней тихо скалятся собаками огромные гончие. Правда, они не нападают без команды. И Валар с детства знает заветное, проклятое слово. Ведь он сам под стать им, он здесь родился.

Здесь не поют звонких песен, не рады незваным гостям, в отличие от соседей из Благого двора. Острые клыки, когти, охота. Они этим живут, дышат, только это их и радует. Вересковые пустоши, которые цветут только ранней весной, замки и пиры, на которых гости пьют из черепов поверженных им врагов. Зазеваешься — и они твою башку отрежут, слышишь? Слышишь меня? Уже потом Томлина будет интересовать, как он вообще выжил, находясь там? Валар будет нехотя пожимать плечами. Отвечать, что как-то. Жрал с пола, бесконечно дрался с другими. Даром, что принц. У его отца было шесть или семь таких доходяг — наследников, а остался только он один. Самый уродливый, самый безумный из них. Король говорит об этом, беря его за шкирку, словно какого-то поганого и блохастого зверя. Хихикает, показывая придворным. Отбрасывает его. «Ничего, ничего», — сам себя успокаивает Валар. Он еще возьмет свое, он всем им отомстит.

Крошки снега, Валар ловит их ртом. Он ненавидит зиму, зима здесь всегда.
Стоило только немного вырасти, чтобы они все отстали. Кто бы знал, сколько ярости спрятано в нем. И вам мало не покажется, когда она выйдет из берегов. Когда-нибудь этот день настанет.
Пленных чужих царевичей тут не бывало сто или двести лет? Зачем он здесь? Кажется, что его запах и приближение ощущаются задолго до появления? Он сладок, он манит, точно яблоко или слива, истощаю манящий и приторный сок, они всё, да всё, уже тогда хотят его сожрать.

Томлин — солнце. Ведь при его появлении Валар непроизвольно щурится, ему почти больно. До этого он никогда не видел фейри Благого двора. Не думал про красоту или что-то подобное. Его мир — темный и плоский, колодец, куда до этого не проникал свет.
Добрые слова, милый голос. Тут таких не жалуют, он бы даже сказал, что...

И Валару бы тоже хотелось верить, что он особенный, что с их той самой первой встречи он не хотел откусить от Томлина хотя бы крохотный кусочек, сжать в кулаке эти золоченые волосы, заставить это лицо смотреть только на себя одного. Одного, понял меня?

«Олененок, ты боишься меня?» — глупо думать, что от него можно сбежать. Спустя много лет Валар снова и снова, раз за разом, находит причины, чтобы искать его.

Потому что они до сих пор близки, хоть и не разговаривают. Потому что у него такого ни с кем не было и не будет. С годами нутро точно обросло колючей проволокой и шипами, никто не пройдет, а в детстве он все-таки был гораздо гибче.
Потому что он сам сказал, что они братья, родственные души. А кто бы не сказал, да? Томлин же тоже хотел там выжить.

Валар безошибочно находит его, не сознаваясь себе, что на самом деле причина тут одна. Единственная.
Стоять тут, на ветру, среди прохожих, всех этих смертных, положив руки в карманы. Будто еще раз увидеть его тебе будет достаточно, тупая твоя голова, да?